?

Log in

Previous Entry | Next Entry



Я нашарил в кармане сигареты и закурил. Солнце ушло, но воздух был прозрачный и светлый, так бывает весной. И что-то весеннее витало в нём, а может, это был привкус сигарет хороших, которых я давно уже не курил.
И сигареты эти – это же тоже она…

Ты не боишься, что у тебя в комнате моя фотография?..

Нет, не боюсь. И не уберу я её, невозможно это. Немыслимо. Как немыслимо убрать из жизни часть жизни. Это большая часть жизни - Элеонора Исаева. Даже огромная…
Везде она – куда ни посмотри, что ни вспомни…Да ты вообще без неё не существовал. Потому что когда ты родился,  она уже была на свете почти целых два года. Так что с самого начала твоей жизни среди лиц, знакомых с детства, было и её лицо с колечками вокруг лба и веснушками на носу. Она тебя в коляске катала с гордостью и ответственностью - вышагивала рядом со взрослыми, уцепившись за краешек, в то время, как ты лежал в этой коляске и сопел в две дырочки…
И всё твоё детство она была рядом – просто сестра. И всю твою юность - просто подружка. И это она тебя спасала в твои трудные минуты, это она тебя тебя выгораживала, когда ты разбил окно у соседей, и когда облил краской праздничную льняную скатерть её бабушки, и когда ты грохнул красивый горшок с драгоценным цветком, и потом, когда ты этот цветок вовсе сломал уже в другом горшке, попроще…
И всё первое было с ней: первые поздравительные открытки, накаляканные печатными буквами, и заплывы в море первые далёкие бок о бок, и первые ночные купания посреди лунной дорожки, и первая летучая влюблённость в колечки на лбу, и первые поцелуи, прямо совсем первые, обжигающе первые, когда ты ещё щенок двенадцатилетний, и подумать о них боишься, а она вот уже не боится, ей смешно, потому что ты для неё – и правда пока щенок.
И первые драки до первой крови - тоже из-за неё. Когда ты вдруг впервые понимаешь, что мужчина - это если ты наступаешь на свой страх, если ты побеждаешь свой низкий, трусливый, липкий страх за свою жизнь, потому что на свете что-то оказывается дороже, чем твоя жизнь - это честь твоей подруги, которая с тобой с детства  по жизни шла...

Ты не боишься, что у тебя на столе моя фотография?
Нет, не боюсь.
Разберись со своими женщинами.
Хорошо, я разберусь.

Вот приедет она. Девушка, о которой я не могу не думать. Пройдёт по моей квартире. Увидит фото. Спросит.
Я должен буду что-то ответить. Этой девушке я должен говорить правду. Потому что иначе всё бессмысленно. То есть, если она спросит: Нора – она кто? Я должен буду сказать правду.
- А Нора – она кто?
- Нора – валютная проститутка, - должен буду сказать я. - Интердевочка.
- Что?
Она поднимет на меня глаза. Ей покажется, что она ослышалась.
 - Да, - скажу я спокойно. - Ты не ослышалась, она элитная проститутка, эскортная девушка. И она мой хороший друг.
Она будет смотреть на меня. Что она скажет? Что она спросит дальше? Что я скажу?
- Ты можешь рассказать про Нору? – скажет она наконец.
- Зачем?
- Ты сказал, что она – твой друг. Просто… Хочется узнать про твоих друзей.
- Хорошо, могу рассказать. С Норой мы росли вместе. Наши дома напротив. Наши мамы дружили - и мы дружили. Она водила меня в детский сад за ручку. Она была первой девочкой, которую я поцеловал, это тоже было в детском саду. Она была той девочкой, из-за которой я пошёл на танцы. Одной из. Нас, правда, не поставили в пару, она почти на два года старше и, соответственно, была в другой возрастной категории, но потом я её догнал в росте, и мы таки потанцевали вместе и даже занимали призовые места. Она хорошо училась, уехала после школы в Москву, поступила в институт иностранных языков. И когда она училась на втором курсе, парень, которого она любила с восьмого класса и за которого собиралась замуж, погиб. Разбился на мотоцикле. А когда она приехала на похороны, она узнала, что он был не один на этом мотоцикле, а с девушкой. Девушка выжила. Нора с ней встретилась и разговаривала. И после этого разговора больше сюда не вернулась. Она иногда здесь оказывается, она приезжает иногда, но… больше она здесь не живёт. Она порвала с этим местом. И со всей своей прежней жизнью тоже порвала. Стала жить по-другому.
- Она в Москве?
- Да. У неё своё жильё.
- И она… ничего не хочет менять? В своей жизни?
- Менять? Зачем? - скажу я. - Она отлично знает английский и немецкий, кроме русского и украинского, и сейчас изучает итальянский. Она хорошо обеспечена. Думаю, тебе не снились такие деньги, какие она получает за эскорт. Собственно, мне тоже.
- Но… это же... Это… страшно, - скажет девушка, о которой я всё время думаю. - Я немного в курсе, пока училась… её что, это устраивает? Я не верю, - скажет она и посмотрит опять на фотографию.
- Нет, это её не устраивает, - скажу я, - но я думаю, что мы не может это обсуждать.
- Но ты же её друг, - скажет она. – Ты же в какой-то степени ей близкий человек…
- Я в очень большой степени ей близкий человек, - скажу я. - Ты хочешь, чтобы я провёл с ней разъяснительную беседу? Мне кажется, у меня нет на это морального права.
Она посмотрит на меня. Девушка, которой я дорожу. Девушка, о которой я всё время думаю. Девушка, которая приходит ко мне во сне. Что она скажет? Хотя, неважно. Что она подумает? А что подумаю я?
Разберись со своими женщинами.
Я прицелился, стрельнул окурком в урну и попал в центр. Остановился, задрал голову в небо. Ради чего стоит жить на этой земле, так это небо и море, подумал я.
И ещё ради чего-то, чему нет названия. Ради чести? Ради верности? Ради того, чтобы спасти чью-то жизнь? Ради того, чтобы спасти чей-то разрушающийся мир?
А ты-то, павлин надутый, сделал хоть что-то для неё, когда её мир разрушился? А ведь ей было страшнее и больнее, чем тебе когда-то, потому что она-то столкнулась не просто с потерей, она ещё и с предательством столкнулась, двойная рана, два выстрела, и оба навылет.
Ну и что ты сделал для неё?
А она приехала к тебе, павлину надутому, когда ты тут по стенам кидался, потому что не мог пережить просто разлуку с женщиной. И пыталась тебя утешать, когда ты ввалился к ней ночью пьяный и зареванный, и жалела тебя, и пыталась утешать всю ночь, пока не забрезжил рассвет, пока ты не уснул на её плече, замученный и опустошённый…

А я ведь за неё, действительно, шею могу свернуть кому угодно, подумал я, останавливаясь посреди дороги. И даже более того, может быть, даже вообще убить… Во всяком случае, я же дрался в первый раз до первой крови именно из-за неё, Именно из-за неё я наступил на свой страх, и именно она выгнала меня из этой драки, когда прибежала на тот дикий пляж прямо в школьной форме, а потом застирывала мою закапанную кровью рубашку в море, и, конечно, так и не застиралось там ничего, так и пришлось её потом выбросить…
Ну и куда вот всё это деть?… Всю эту твою жизнь?

Убери моё фото со своего стола.
А она ведь именно это мне посоветовала. И очень мудро посоветовала. Потому что наши с ней отношения никого не касаются. Значит, не нужно о них никому рассказывать. Не надо ни перед кем отчитываться. Не надо ни с кем делиться.
Даже с девушкой, о которой я всё время думаю?
Я представил, как я вхожу к себе в комнату, беру портрет в рамочке, смотрю, словно в последний раз, на знакомое лицо, на знакомую полуулыбку, на колечки волос… Я представил, как в последний раз читаю надпись: Сколько Р в моём имени? Как потом медленно укладываю куда-то с глаз долой. Словно хороню. Чтобы никто не споткнулся взглядом. Или чтобы самому не споткнуться взглядом? Чтобы самому забыть?
Вот она что имела в виду, Нора… Вот она о чём заботилась. Не о себе вовсе. Обо мне. Чтобы мне не пришлось врать любимой девушке.
Хорошо, я это сделаю.

Я свернул с аллеи на нашу улицу, подошёл к дому, прошёл до самого подъезда, собрался уже было взбежать по ступенькам и войти, но остановился.  Постоял возле ступенек, попихал носком ботинка жухлые листья, достал из кармана ключи, подкинул их, поймал, положил обратно в карман, развернулся и пошёл в другую сторону.

Profile

streletc_art
streletc_art

Latest Month

April 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel